ГлавнаяНовостиНовости сайтаКультура созидающего национализма

Культура созидающего национализма

Вячеслав Кузнецов

КУЛЬТУРА СОЗИДАЮЩЕГО НАЦИОНАЛИЗМА: ОСНОВЫ ТЕОРИИ, МЕТОДОЛОГИИ, ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИИ В XXI ВЕКЕ

(Серия статей из цикла работ по теме: «Культура созидающего национализма». Статья вторая)*

КУЗНЕЦОВ Вячеслав Николаевич – член-корреспондент Российской Академии Наук, доктор социологических наук, профессор, зав кафедрой социологии культуры, воспитания и безопасности Социологического ф-та МГУ им. М.В. Ломоносова, Шеф-редактор журнала «Безопасность Евразии». 

Актуальность, острота и масштабность проблем национального, национализма как в России, так и во многих странах мира на рубеже 2011 и 2012 годов обозначили, по мнению автора статьи, реальный запрос людей, общества, государств, международных и региональных организаций к общественным наукам. Оформляется востребованность новой социальной и гуманитарной науки.

В самом предварительном плане, с учётом итогов исследований культуры национального в первой статье, содержание такого запроса может быть представлено в последовательности таких четырёх соображений.

  1. Смысл национального, национализма всё более реально проявляется как пространство самобытности человека с его особенностями в понимании правды, свободы и справедливости, достоинства. Именно здесь – время и пространство Культуры.
  2. Контекст в понимании национального, национализма, в обосновании личной позиции и готовности к поступкам может быть интерпретирован как национальное измерение развернувшейся в XXI веке глобальной гуманитарной структурной революции.
  3. Среда – обозначившаяся высокая вероятность возникновения в 2012–2013 годах глобальной (третьей) ядерной войны как позиция и поступок мирового истеблишмента (прежде всего США, Англия, Франция, НАТО) для устранения мирового кризиса, а по существу, для сохранения своего доминирования в мире.
  4. Субъектность в становлении и функционировании глобального устойчивого развития (РИО+20) может реально основываться на культуре глобального устойчивого партнёрства людей, народов, государств и цивилизаций: здесь «концерт народов, этносов, наций, людей». Очень важны, по мнению автора статьи, фундаментальные научные исследования феномена «культура созидающего национализма», который может стать динамичным и глобальным позитивным фактором в восприятии смысла, контекста, среды, субъектности национального, национализма уже в 2012 году.

В рамках такого подхода автор второй статьи особое внимание уделяет изучению концептов: «национальное», «нация», «народ»; а также конструктов «созидающий национализм», «культура национального», «культура национализма», «культура созидающего национализма».

Тем самым могут сложиться основания для социологической теории, методологии, институционализации феномена «культура созидающего национализма».

Логическая схема исследования может быть представлена автором в некоторой последовательности, которая предложена на схеме 1.

1. Особенности формирования научного дискурса о сущности национального, о национализме

Для рубежа 2011 и 2012 годов в ситуации необходимости реально решать проблемы достижения социальной и гуманитарной справедливости для каждого человека, каждого народа в России обеспечения их свободы, безопасности и благополучия – всё более значимым фактором, наукой, технологией, процессуальностью становится, по мнению автора статьи, культура национального, культура созидающего национализма.

В первой статье, в самом предварительном аспекте, были рассмотрены соображения Питирима Сорокина по поводу изменений народной психики и идеологии в 1917–1922 годах под влиянием «попыток вытравить национальную культуру, национальной сознание, национальный лик, традиции и быт; <···> оскорбления национального достоинства и ценностей; <···> опасности гибели народа и государства и перехода из главных акторов истории на роль безликих статистов»[1]. Для предотвращения и разрешения уже состоявшихся сложнейших противоречий народа и власти, народа и контекста возникновения этих противоречий Питирим Сорокин ещё тогда предложил преодолевать их «социологически» с помощью новых научных способов их смягчения и разрешения[2].

А «донаучным» способом разрешения острейших противоречий в жизни народов России, в 1917–1923 годах, стал национализм.

В 1922 году было создано великое многонациональное государство: Союз Советских Социалистических Республик.

В 1944 году СССР стал одним из инициаторов создания самой важной организации XX и XXI веков: Организации Объединённых Наций.

В 1991 году СССР под воздействием многих факторов, в том числе и национализма, распался.

Для многих событий в XXI веке, состоявшихся в России и других странах, важнейшим движущим фактором (как позитивным, так и негативным) определяется национальное измерение, национализм.

Именно позитивный (и негативный) опыт влияния национального, национализма на важнейшие характеристики жизни человека, общества, народов, цивилизаций предполагают становление и обсуждение новой возможной теории и методологии национального, национализма в XXI веке. Оформляется специализированный научный дискурс, посвящённый социологическим, философским, политологическим, культурологическим, экономическим аспектам национального, народного, этнического.

Схема 1. Логическая схема исследования

 

Прежде всего, важно выделить ключевое звено в сфере национального. На схеме 1 в качестве такого звена определён концепт «культура».

Культура как концепт и главный фактор формирования национального

Ключевым фактором, влияющим на становление, функционирование и преобразование (позитивное и негативное) национального является культура. Здесь важно иметь в виду как многообразие выражений национального, так и культурное многообразие.

В представленной статье её автор руководствуется основополагающими (по его мнению) итогами исследований взаимосвязи культуры и национального, национализма, представленными в работах П.А. Сорокина, Д.С. Лихачёва, В.А. Тишкова, О.А. Белькова[3].

Теперь важно отметить возможность двух ситуаций, обусловленных участием культуры на всех этапах становления национального, культуры национального.

Первая ситуация.

Её суть, смысл, исключительность и обязательность представлена на схеме 1 и в определении культуры, предложенном выдающимся мыслителем России Д.С. Лихачёвым.

«Культура – это огромное целостное явление, – сформулировал он, – которое делает людей из простого населения народом, нацией»[4].

Важность такого определения понятна, если вдуматься в содержание и структуру процесса становления этнического, народного и национального на схеме 1.

Действительно, именно культура в своём подлинном содержании (достойная жизнь человека; его мечта; цель жизни, смысл жизни; культура позиции и поступка; единство свободы и ответственности; долг; единство прав и обязанностей; стыд, сострадание и милосердие; стремление к правде и справедливости; честь и честность; совесть и совестливость; вера и доверие; патриотизм и верность Отечеству) формирует культуру созидающего национализма.

Поэтому так актуально сегодня и завтра суждение известного учёного, государственного деятеля В.А. Тишкова. Он справедливо утверждает: «самый главный момент в современной жизни российского государства – своего рода большой культурный поворот – это переосмысление и утверждение новой формы национальной идентичности, без которой не может существовать современное государство. Эта форма идентичности называется российский народ или российская гражданская нация, а проще – россияне. Она давно реально существует и мощно подкрепляется общим историческим прошлым, культурным достоянием, включая русский язык, духовными и поведенческими ценностями, гражданской солидарностью и патриотизмом. Однако ее верхушечное признание идет трудно. Если для простых граждан, особенно для нерусских, российская идентичность – это самая главная и перспективная по жизни форма идентификации и признания, то для лидеров и активистов националистическая мобилизация и отторжение российскости продолжают что-то значить по политическим (распределение должностей, поддержание рейтинга, выборные мобилизации) и материальным (приватизация, предпринимательская конкуренция, зарубежные поддержки) мотивам. Именно в интересах многоэтничного российского народа и прежде всего в интересах представителей малых культур (можно сказать – российских меньшинств) в так называемой национальной политике должно быть обозначено не менее важное направление, наряду с сохранением и развитием этнической специфики и многообразия, – это обеспечение условий для полноценной и равноправной интеграции в общероссийское общественно-политическое и культурное пространство представителей самых разных национальностей»[5].

Вторая ситуация.

Её возможность, её содержание и процессуальность также обусловлены ключевым, решающим влиянием культуры, культурного на результирующий вектор в проявлении национального и национализма.

На схеме 1 обозначена возможность негативного, разрушительного вектора воздействия проявлений национального, национализма (это было в 80-е и 90-е годы XX века в России, в 1917–1923 годах), когда культурное, культура деформировались, искажались в реальном проявлении главного (цель жизни, цель России, основные идеалы, ценности, отношение к труду, к нравственности, к науке, к религии). В такой ситуации и возникал, проявлялся, функционировал разрушительный национализм.

Можно предположить, что ключевая, энергетическая причина возникновения общероссийского, глобального негативного обличия национального, национализма – «раскультурирование» людей, народов, наций, государств.

Этническое, народное, национальное, как кластер смыслов культуры национального

Сопоставление процесса преобразования совокупности людей, образовавших население, в народ, нацию через культуру (по Лихачёву) с процессом «раскультурирования», когда народ, нация обратно преобразуется в толпу, население (по Сорокину) предполагает

(как итог сопоставления) необходимость изучения этапа «учреждения народа, нации». Тем самым обозначается и необходимость «ключевого энергетического и конструирующего фактора» для этапа «учреждения», для последующей поддержки процесса функционирования института «народ», «нация».

Соответственно, возникает возможность предотвращения ситуации обратного движения, деструкции, деформации.

С учётом смыслов основных событий (время и пространство) на схеме 1 автор статьи полагает возможным в качестве такого фактора обозначить кластер смыслов «этническое, народное, патриотическое, национальное». В итоге это – феномен «культура национального» (см. схему 2).

Для уточнения содержания и структуры концептов «этническое», «народное», «национальное»; для исследования технологий и механизмов, процессуальности (как!) преобразования совокупности людей, составляющих население, – в народ, нацию; для исследования формирования культуры созидающего национализма; для опережающего исследования возможности «раскультурирования» народа, нации обратно в толпу, население исключительно важно и необходимо рассмотреть базовые концепты: «этнос», «народ», «нация».

Именно здесь и сейчас, на этой стадии исследования, представленного во второй статье из цикла работ по теме «Культура созидающего национализма», оформилась необходимость рассмотреть две странности в состоянии научного изучения самих феноменов: этническое, народное, национальное.

Первая странность. В актуальной и сложной для второй половины 2011 года и рубежа 2011–2012 годов ситуации с национальным напряжением и национальными процессами в России, во многих странах мира обозначилась существенная неполнота научной разработанности проблем этнического, народного, национального, патриотического. Практически во всех научных словарях и энциклопедиях по общественным наукам, по социологии, философии, политологии, культуре отсутствуют такие основополагающие понятия (категории, концепты): этнос, народ, нация, этническое, народное, национальное, национальнокорректность, национальногема; конструкты: национальный миф, национальная идея, национальная цель. Самое странное – в уважаемом, фундаментальном издании, отмеченном в 2003 году Государственной премией Российской Федерации «Новой философской энциклопедии», изданной в четырёх томах (лауреаты Государственной премии – академики РАН В.С. Степин и А.А. Гусейнов, доктор политических наук Г.Ю. Семигин, доктор философских наук А.П. Огурцов) формулируется и определяется существенная неопределё нность, значимая рассогласованность среди учёных в обоснованности этих концептов.

Схема 2. Примерная модель учреждения из совокупности людей, составляющих население – народа, нации (по Лихачёву)

Странно, что в этом авторитетном научном труде отсутствует отдельная статья «этнос». В авторской статье «этничность» оригинальный и уважаемый мною мыслитель, академик РАН Валерий Александрович Тишков констатирует: «В отечественном обществознании <···> широко употребляется термин "этнос" во всех случаях, когда речь идет об этнических общностях (народах) различного историко-эволюционного типа (племя, народность, нация). Понятие этноса предполагает существование гомогенных, функциональных и статичных характеристик, которые отличают данную группу от др., обладающих иными параметрами тех же характеристик Общепринятого определения этноса не существует, но доминируют его определения как «этносоциального организма» (Ю.В. Бромлей) или как "биосоциального организма" (Л.Н. Гумилев). Концепция этничности подвергает сомнению подобный взгляд на культурную отличительность и обращает внимание прежде всего на ее процессуальную (социально конструируемую) природу, подвижный и многокультурный характер современных обществ, на практическое отсутствие культурных изолятов. Среди ученых также нет единства в подходе к определению феномена этничности, но есть некоторые свойственные общностям характеристики, которые позволяют считать их этническими или говорить о присутствии этничности как таковой»[6]. (Выделено, подчёркиванием, мною. – В.К.).

Странно, что в отдельной статье «народ» (т. III «Новой философской энциклопедии», М., 2010) её автор, В.С. Малахов предложил нам, читателям, тревожный тезис. «Слово "народ" употребляется в научной литературе в двух основных значениях – в политическом и в культурно-этническом, – сообщает В.С. Малахов. – Взятый в первом значении термин является синонимом понятия "нация". Не случайно в современных политико-правовых и доктринальных документах выражения "народный суверенитет" и "право народов на самоопределение" синонимичны "национальному суверенитету" и "праву наций на самоопределение". Под "народом" в этом случае разумеется совокупность граждан определенного государства. В этом смысле термин можно встретить в политологии и в др. социальных науках. Во втором значении понятие "народ" используется в этнологии (этнографии) и сходных с ней дисциплинах (культурная антропология, историческая антропология и др.) и означает сообщество, в основе которого лежит общность происхождения, языка, культуры, исторического опыта и т. д.

Неразличение указанных двух значений термина – политического (народ как "демос") и этнического (народ как "этнос") – влечет за собой терминологическую путаницу. В методологический тупик заводят и попытки некоторых авторов установить категориальную иерархию, опирающуюся на объективные критерии, которые позволили бы непротиворечивым образом отличать друг от друга различные "типы" и "формы" исторической общности – напр., отличать "народы" от "народностей" и "национальных групп", "этносы в широком смысле слова" от "этносов в узком смысле слова" (Ю.В. Бромлей). Во избежание терминологической неясности современная этнология отказалась or многозначного термина "народ", приняв за операциональные такие понятия, как "этническая группа", "этния" (в российской исследовательской традиции используется также термин "этнос")»[7]. (Выделено, подчёркиванием, мною. – В.К.).

Вот так: от термина «народ» учёные отказались. Используется в отечественной общественной науке термин «этнос». Но в четвёртом томе «Новой научной энциклопедии» (М., 2010) концепт «этнос» отсутствует.

Мои соображения, конечно же, не относятся к автору статьи «народ»: это вопросы к себе, к нашей общественной науке. Их суть (вопросов): а как научно поддержать контекст Конституции России. Ведь там указано, что единственный источник власти – народ России. А как быть со смыслом жизни многих граждан – служения народам России, служения Отечеству? Количество вопросов можно умножить. А вот как с ответами? Ведь самые умные учёные России отказались от термина «народ». А какой они предложили другой термин? Запад? Европа? Обама? Навальный? Ходорковский? Новый Общественный Договор?

Странно, очень странно воспринимаются суждения великолепного специалиста по национальным отношениям В.А. Тишкова о научном смысле концепта «нация». Учёный, по существу, продолжает линию интерпретации итогов исследований В.С. Малахова по поводу концепта «народ». «Научное содержание понятия "нация" является предметом длительных и малопродуктивных дискуссий, несмотря на участие в них многих крупных ученых и публицистов как в прошлом (И. Гердер, О. Баузр, К. Каутский, М. Вебер, П.А. Сорокин, Н.А. Бердяев), так и в современном обществознании (Д. Армстронг, Б. Андер­сон, Э.А. Баграмов, Ю.В. Бромлей, Э. Геллнер, Л.Н. Гумилев, У. Коннор, Э. Смит, Э. Хобсбоум М. Грох, П. Чатарджи). В мировой науке не существует общепринятой дефиниции нации, особенно если речь идет о ее границах, о членстве в ней или о нации как статистической категории, – отмечает В.А. Тишков. – Тем не менее до недавнего времени в обществознании господствовало и сохраняет свои позиции понимание нации как реальной общности. В этом случае нация рассматривается как коллективный индивид (или тело), обладающий базовыми потребностями, (само)сознанием, общей волей и способный на единое и целенаправленное коллективное действие. Одной из таких потребностей является обеспечение условий своего сохранения и развития, и из этой потребности вытекает стремление к автономии и независимости в форме отдельного "национального государства". Феномен национализма в данном случае представляется как общественно-политическое явление, в котором нации являются основными авторами. Реалистская (или субстанциональная) онтологизация нации бытует не только в наивной социологии и политологии, но и в более профессиональном обществоведческом дискурсе, который до сих пор сопровождается попытками дать научное определение этого понятия <···>

Становится все более очевидным, что современный субстанциональный подход к пониманию нации принимает категорию "практика" в качестве аналитической. Содержащееся в практике национализма и в деятельности современной системы государств представление о нации как о реальной общности переносится в сферу науки и делается центральным в теории национализма. Именно этот феномен реификации нации как социального процесса, как события, а не только как Интеллектуальной практики отмечается рядом современных авторов (Ф. Барт, Р. Брубейкер, Р. Суни, В.А. Тишков, П. Холл, Г.-Р. Ликер, Т.-Х. Эрик­сен). В свете этого подхода нацию возможно рассматривать как семантико-метафорическую категорию, которая обрела в современной истории эмоциональную и политическую легитимность, но которая не стала и не может быть научной дефиницией»[8]. (Выделено, подчёркиванием, мною. – В.К.).

Теперь обобщим «структуру» первой странности:

· этнос – «общепринятого определения этноса не существует» (В.А. Тишков)

· народ – «Во избежание терминологической неясности современная этнология отказалась от многозначного термина "народ"...» (В.С. Малахов)

· нация – «Научное содержание понятия "нация" является предметом длительных и малопродуктивных дискуссий <···> В мировой науке не существует общепринятой дефиниции нации <···> нацию возможно рассматривать как <···> категорию, которая <···> не стала и не может быть научной дефиницией». (В.А. Тишков).

Конечно, у многих читателей возникает вопрос, если у базовых концептов «этнос», «народ», «нация» фактически отсутствует статус в научном дискурсе, то отсутствует, весьма сомнительна легитимность у производных концептов: «этническое», «народное», «национальное».

Спасительный «странный» научный мостик предложил В.А. Тишков: «...национальное как коллективно разделяемый образ и национализм как политическое поле (доктрина и практика) могут существовать и без признания нации в качестве реально существующей общности»[9]. (Выделено мною. – В.К.).

Вторая странность. Здесь возможно и необходимо, по мнению автора статьи, попробовать сделать вывод из ситуации: когда сомнительно обоснование исходных концептов (этнос, народ, нация), а категории этническое (и веер производных концептов и конструктов), народное (и огромный спектр производных концептов и конструктов), национальное (необъятный мир производных понятий, концептов и конструктов – очень сложных и «горячих») вроде бы работают, обоснованы, научны.

Интересны, уместны и актуальны здесь и сейчас размышления Иммануэля Валлерстайна, Президента Международной социологической ассоциации в 1994–1998 годах.

Повод для его статьи – в Австрии 1999 года Свободная партия Австрии вошла по итогам честных выборов в правительство страны. В повестку дня Австрии и Европы встали вопросы разрушающего национализма, расизма и неофашизма. Ряд стран Европейского Союза разорвал двухсторонние отношения с Австрией. Наличная общественная наука в такой ситуации не смогла помочь.

Как Питирим Сорокин в анализе событий 1917–1923 годов в России (нужна новая общественная наука), так и Иммануэль Валлерстайн после событий в Австрии 1999 года тоже обозначил необходимость преобразований в науке. «Нам отчаянно нужно изучить альтернативы сущностно более рациональной исторической системы, заменить безумную, умирающую систему, в которой мы живем, – отметил Валлерстайн. – Нам отчаянно нужно раскрыть глубокие корни расовых привилегий, которые пронизывают существующую мир-систему, охватывают все институты, включая структуры знания и даже силы самого сопротивления. Мы живем в гуще быстрых перемен. Так ли это плохо? Будет много беспорядка и много перемен в ближайшие десятилетия. Вена тоже изменится. Но всегда было больше перемен, чем мы помним, и они были быстрее, чем мы представляем. Социальная наука своим пониманием прошлого также оказала нам плохую услугу. Она дала нам ложную картину традиционного мира, который движется ох как медленно. Такого мира никогда не было. Его нет и сейчас – ни в Австрии, нигде. Мы, пребывая в огромной неопределенности по поводу того, куда идем, должны стремиться найти в нашем прошлом, каким мы его изобретаем сейчас, доброту и красоту, вмонтировать это видение в наше будущее. Нужно создать мир, более пригодный для жизни. Нам надо использовать свое воображение. И мы можем начать искоренять глубокий расизм, который внутри нас <···>

Я думаю, это пример того, как общественный протест заставляет некоторых расистов отступать, хотя бы тактически, на глазах у людей. Это должно стать уроком для консервативных сил, стоящих перед кошмаром атаки крайне правых против них. Но кроме тактики, факт, что расизм сохраняется.

Альбатрос у нас на шеях. Это демон, мучающий нас. Сопротивление – моральный долг. Сопротивляться умно и с пользой без анализа нельзя. Моральная интеллектуальная функция социальных наук – помочь в обеспечении этого анализа. Но так же, к требуются неимоверные усилия от нас всех для искоренения расизма в каждом из нас, потребуются огромные усилия обществоведов, чтобы переосмыслить социальную науку, искалечившую нас, и создать вместо нее более полезную социальную науку»[10].

Странность в сопоставлении размышлений П. Сорокина, а также И. Валлерстайна состоит, по мнению автора, в том, что необходимость переосмысления общественной науки совпадает для 1917–1923, 1999 и 2011 годов.

Вместе, первая и вторая странности в формировании и функционировании социологического научного дискурса в пространстве смыслов национального обозначили, по мнению автора, как сложность, остроту и важность продвижения к культуре национального, к культуре созидающего национализма, так и востребованность итогов изучения этих феноменов, особенно теории и методологии.

Подводя итоги исследований в первом разделе статьи, можно представить совокупность основных понятий (концептов), которые «складывают» логику и содержание самого исследования. Но, прежде всего, считаю особенно важным изложить смыслы трёх концептов: «культура», «окультурирование», «раскультурирование». Это своеобразный кластер органично связанных между собой смыслов главного вектора всего исследования в моей статье.

Концепт «культура» представляю в формулировке Д.С. Лихачёва. «Культура – это огромное целостное явление, – обосновывает он, – которое делает людей из простого населения народом, нацией»[11].

Особенности, динамика именно такого «делания» из простых людей народа, нации представлена в первом разделе статьи на схеме 1. Отсюда, с учётом сути схемы 2, автор исследования считает возможным и необходимым сформулировать концепт «окультурирование», который обозначает устойчивый позитивный процесс созидающего влияния на человека, семью, род, племя, этническое, народное, национальное; на этнос, народ, нацию через формирование достоинства, правды, честности, справедливости, веры, ответственности и милосердия; через выработку достойной мечты, позиции, поступка; через участие в осуществлении общей цели и главных идеалов, ценностей.

Концепт «раскультурирование», по существу, выражает необходимость обеспечения безопасности самой сути, смысла процесса «делания» из людей народа, нации; процесса осуществления «этнического», «народного», «национального»; процесса «окультурирования» людей, этносов, народов, наций.

На схеме 2 представлена более широкая и глубокая линия негативного влияния процесса «раскультурирования» на все этапы проявления человеческого, этнического, народного, патриотического, национального. В самом предварительном, рабочем плане (с учётом схем 1 и 2) концепт «раскультурирование» можно определить так: это устойчивый негативный процесс обратного преобразования народа, нации в «простое население», в толпу через деформацию и дискредитацию национального мифа и национальной мечты, исторической памяти; общенациональных целей, идеалов, ценностей; через искажение и деформацию культуры этнического, народного, национального; через активизацию и устрашением людей разрушительным национализмом; через распространение расизма и шовинизма.

Концепт «этническое» (с учётом представленных ранее трёх категорий) можно определить, в рабочем плане, с опорой на интересную и обстоятельную статью В.А. Тишкова «Этничность» в «Новой философской энциклопедии» (М., 2010. Т. IV). Он сформулировал «некоторые свойственные общностям характеристики, которые позволяют считать их этническими или говорить о присутствии этничности как таковой. К числу таких характеристик относятся:

1) наличие разделяемых членами группы представлений об общем территориальном и историческом происхождении, наличие единого языка, общих черт материальной и духовной культуры;

2) политически оформленные представления о родине и особых институтах, как, напр., государственность, которые могут считаться частью того, что составляет представление о народе;

3) чувство отличительности, т. е. осознание членами группы своей принадлежности к ней, и основанные на этом формы солидарности и совместные действия.

Сохраняет частичное значение данное М. Вебером определение этнической общности как группы, члены которой «обладают субъективной верой в их общее происхождение по причине схожести физического облика или обычаев, или того и другого вместе, или же по причине обшей памяти о колонизации и миграции». Важную роль в понимании этничности играет соотнесение социальных и культурных границ, внутренних (эмных) и внешних (этных) представлений, что есть та или иная группа (Ф. Барт). Характеристики, используемые для определения этнических групп, не могут сводиться к сумме содержащегося в пределах этнических границ культурного материала. Этнические группы (или этносы) определяются прежде всего по тем характеристикам, которые сами члены группы считают для себя значимыми (или эта значимость навязана извне) и которые лежат в основе их самосознания. Т. о., этничность – это форма социальной организации культурных различий»[12].

Теперь концепт «этническое», рабочее определение, – это состояние и процесс особенного людей, групп, населения: присущим им – образу жизни, языку, мифам, ценностям, морали и эстетики; отношению к самому себе, к другим людям.

Концепт «народное» может быть определён так: это состояние и процесс особенного в жизни людей, групп, населения, этноса, которые под влиянием культуры осознанно каждый день действуют и осмысливают формирование и функционирование учреждения нового социального и гуманитарного объекта и субъекта в повседневной жизни, в прошлом и будущем – своего уникального народа в сообществе других народов.

Концепт «национальное» был ранее представлен в этой статье в суждении В.А. Тишкова о нации как «социальном процессе», как о «событии». Важен его следующий тезис. «В свете этого подхода, – отметил В.А. Тишков, – нацию возможно рассматривать как семантико-метафорическую категорию, которая обрела в современной истории эмоциональную и политическую легитимность, но которая не стала и не может быть научной дефиницией. В свою очередь национальное как коллективно разделяемый образ и национализм как политическое поле (доктрина и практика) могут существовать и без признаний нации в качестве реально существующей общности»[13]. (Выделено – курсив – мною. – В.К.).

Теперь концепт «национальное», в рабочем плане, можно определить так: это состояние и процесс особенного в жизни людей, групп, населения, этноса, народа, которые сознательно и последовательно учреждают на основе культуры и через культуру свой народ, своё государство, свою нацию в сообществе других народов, других государств, других наций.

2. Основы социологической доктрины (теории) культуры созидающего национализма

Самые предварительные исследования «подходов» к изучению теоретических оснований культуры национального (народного, этнического), культуры национализма (логика исследования; ключевые понятия и концепты, конструкты; степень разработанности проблемы; особенности научного дискурса) выявили значительные пробелы в разработке научных оснований для научной работы. Несколько вопросов требуют особого внимания, конкретных шагов.

Первый шаг. Выявление такой особенности народного и национального, самого народа и самой нации как их обязательное учреждение кем-то, в какое-то время, в каком-то месте с необходимостью поддержания «события учреждения» (см. схему 2) предполагает первоочередное исследование феномена «Субъект Учреждения», «делания» народа, нации людьми, составляющими просто население.

Позиция автора статьи: таким Субъектом для народа являются культурные люди, население обогащённое культурой, культурный этнос. А субъектом, который учреждает, «делает» государство, общество и нацию, является уже народ, освоивший и усвоивший культуру.

Поэтому необходимо предложить концепты: «этнос», «народ», «нация».

Их значительность возрастает для ситуации обеспечения безопасности этноса, народа, нации. Без их участия (полноценного, умного, профессионального, заинтересованного, мотивированного) невозможно осуществить предотвращение тотального раскультурирования России, многих других стран.

За основу формулирования этих важнейших концептов автор статьи считает возможным предложить формулировки известного специалиста Э.А. Баграмова.

«Этнос – это устойчивая общность людей, – считает Э.А. Баграмов, – с присущими ей культурно-психологическими признаками, языком и сознанием»[14].

Концепт «народ» – совокупность социальных и национальных групп данного общества, его основная производительная сила, главная движущая сила общественного развития. Народ обладает социальной целостностью, что обусловлено общностью исторической судьбы, приверженностью определённым традициям и нравам, осознанным чувством принадлежности к исторически сложившейся общности людей, со свойственной ей организацией социально-экономической и духовной жизни. Как таковой народ обладает суверенитетом и имеет право на самоопределение, в осуществление которого может вести вооружённую борьбу против колониального господства, иностранной оккупации и расистских режимов.

«Нация – понятие, употребляемое как в этнокультурном, так и в гражданско-политическом смысле, – формулирует Э.А. Баграмов. – В первом случае – это высшая форма этнической общности, для к-рой характерны общий язык, экономический уклад, территория, культура, психический склад, самосознание. На территории России – это русские, татары, башкиры, буряты, чуваши, осетины, якуты и т. д. Нация нередко выступает в качестве главной государствообразующей силы, самоопределяясь в национальном или многонациональном гос-ве (наряду с др. народами). В ряде случаев само гос-во является важнейшим фактором формирования нации.

Во втором смысле, употребляемом во французском, английском и др. языках, термин "нация" используется для обозначения совокупности граждан одного гос-ва (нация или согражданство). Исторически именно такое политическое гражданское понимание "нации" утвердилось во Франции, США и ряде др. стран, где уже существует гражданское об-во, а государственное сознание сильнее этнических привязанностей»[15]. (Выделено мною. – В.К.).

Второй шаг: теперь необходимо определиться в отношении объекта исследования культуры национального, культуры созидающего национализма. Предварительные соображения были обоснованы автором в первой статье: это второй раздел – «Культура национального через культуру развития человека, семьи, народов и государств»[16].

Здесь, на этой фазе исследования (с учётом схем 1 и 2) необходимо уточнить Объект исследования. Уже можно и необходимо изучать становление национальной модели устойчивого развития России. Точнее – Объект исследования: культура национальной модели устойчивого развития России во втором десятилетии XXI века.

Ядро самого Объекта – культура национальной модели устойчивой модернизации России.

Третий шаг. Субъект национальной модели устойчивого развития России – её народ, её новая формирующаяся национальная патриотическая элита. Именно во взаимодействии Субъекта и Объекта национальной модели устойчивого развития России, её модернизации определяются: Национальная Цель России, её Национальная Стратегия, Национальная Повестка Дня на второе десятилетие XXI века (см. схему 3).

На схеме 3 для Субъекта (поз. 1) характерны: российская мечта, конкретная позиция в отношении национальной цели, национальных идеалов, национальных ценностей, национальных интересов (первая статья, с. 29–51), ориентированность на достойные компромиссы, равноправное партнёрство.

Схема 3.  Структура и логика взаимодействия Субъекта и Объекта национальной модели устойчивого развития России, её модернизации во втором десятилетии XXI века

Для пространственно-временного проявления Особенного (поз. 2, 3, 4, 5) характерно осуществление Процессуального, которое формирует; развивает; обеспечивает и защищает Главное новое свойство для взаимодействий Субъекта и Объекта: Дух, Вдохновение, Российскость, Культуру Реального Повседневного Бытия Каждого Человека, Каждой Семьи, Возрождающейся России, её Национальной и Глобальной Миссии, её Национального и Глобального Проекта.

Объект обретает свои свойства, предметность и сущностные характеристики (поз. 6 на схеме 3) только в устойчивом взаимодействии с особенным (процессуальностью), с Субъектом.

Четвёртый шаг. Сама возможность предложенного понимания, интерпретации взаимодействий отдельного (человек) – особенного (национальное, Дух Народа, Дух Нации, Дух России) – общего (страна, Азия – Россия – Европа, весь Мир) обусловлены возможностями новой геокультурной научной парадигмы; единой гуманитарной парадигмы (геокультура+геоэкономика+геополитика); умной Сети («облачные» технологии: 3.0).

3. Особенности методологии становления теории национальной модели устойчивого развития России, её модернизации во втором десятилетии XXI века

В мировой общественной науке, в социологии методология этнического (народного, национального) определена как «этнометодология». Её суть убедительно раскрыта в статье Н.М. Смирновой, представленной на страницах «Новой философской энциклопедии» (М., 2010).

«ЭТНОМЕТОДОЛОГИЯ – направление социологического конструктивизма, – отмечает Н.М. Смирнова, – артикулирующее конститутивный характер социальной реальности как продукта повседневных символических взаимодействий и интерпретаций. Этнометодология использует методологический опыт этнографического исследования примитивных культур для "понимающего" изучения различных сфер современной социальной реальности – от поведения масс в мегаполисах до описания повседневных взаимодействий в научной лаборатории. Предпосылкой этнометодологического анализа любого взаимодействия является представление о системе социально-объективированных значений, объединяющих индивидов в группу <···>

Артикуляция социально-конституирующих функций языка методологически означает, с одной стороны, что объективность любых социальных феноменов считается человечески продуцированной, обусловленной типизирующими свойствами естественного языка, с другой – что социальный ученый должен учитывать зависимость научных суждений от воплощенного в языковых типизациях здравого смысла. Граница между научными суждениями и здравым смыслом подвижна: она определяется степенью нагруженности контекстуально относительными индексными выражениями (индексами). В роли индексов выступают указательные и личные местоимения, пространственно и темпорально относительные выражения типа "здесь", "там", "далеко", "близко", "раньше", "позже", "сегодня" и т. д., понятными лишь для вовлеченного в ситуацию. Основываясь на данных логики и лингвистики о невозможности полного перевода индексных выражений в объективные ("деконтекстуализация индексов"), этнометодология исследует правила приписывания значений ("рационализация индексов") посредством анализа неявного, "фонового знания" контекста как непроговариваемого культурного фундамента любого социального взаимодействия, обеспечивающего возможность взаимопонимания и коммуникации»[17].

Методологические и доктринальные особенности формирования и функционирования национальной модели устойчивого развития России, её модернизации во втором десятилетии XXI века; проблемы Субъекта развития и модернизации, их контекста с учётом духовного и нравственного разлада в США, в Европе, с учётом возможной военной агрессии против Сирии, против Ирана уже стали острой и востребованной темой обсуждения в среде учёных, экспертов, широкого круга граждан в России на рубеже 2011–2012 годов.

Моя позиция может быть изложена в последовательности нескольких аспектов. Аспект первый: сам Народ России публично, словами и действиями обозначил содержание, структуру и смысл главного звена в Правилах Игры (‘это институционализация культуры созидающего национализма, национального) для всех сфер жизнеобеспечения народа, всех сфер жизни России. Суть: во-первых, безусловное равенство каждого человека, вне любых характеристик – уровня благосостояния, национальности, пола, веры или неверия, заслуг перед народом и властью, перед Законом. Во-вторых, гарантированное исполнение Закона с обеспечением законного уровня гласности о всех этапах его осуществления.

Аспект второй: Президент России, Премьер-министр России, все структуры власти обладают всей полнотой легитимности на основе воли всего Народа через Конституцию Российской Федерации. Народ России формирует Повестку Дня – 2012 и Правила Игры – 2012 для осуществления с реальным и достойным участием трёх национальных лидеров: Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, Президента Дмитрия Медведева, Премьер-министра Владимира Путина.

Аспект третий: Народом России конкретно и убедительно востребованы итоги научных исследований во всех звеньях общественных наук. Важное звено – содействие Народу в обосновании содержания и структуры, смыслов Повестки Дня 2012, Правил Игры 2012, Общенациональной Цели. Именно эти знания могут содействовать Народу в духовном единении, нравственном оздоровлении, обретении надежды на достойную жизнь по совести, по правде, по справедливости. Особая значимость итогов исследований российских обществоведов в достижении реальной духовной безопасности, обосновании сострадания, соработничества, соучастия как для предотвращения терроризма, естественных катастроф, так и для предотвращения возможной ядерной глобальной войны.

Аспект четвёртый: считаю убедительно оформившейся конструктивной и гуманитарно ориентированной ключевую доминанту Правил Игры XXI – новой Московско-Шанхайской модели миропорядка (концепция Кузнецова). Её роль актуализировалась на фоне оформления и продвижения евроатлантической модели миропорядка XXI (концепция Буша-младшего и Барака Обамы) как модели «новой реальности». С презентацией в Давосе 2011 с девизом «Общие нормы для новой реальности».

Аспект пятый: есть основания, по моему мнению, считать оформившейся Миссию России в XXI веке как инициатора и творца духовно-нравственного возрождения человечества и развития классического гуманизма с сохранением и обогащением действительно человеческого в человеке.

Аспект шестой: предметом обсуждения в гуманитарном научном дискурсе по поводу Повестки Дня 2012, Правил Игры 2012, Общенациональной Цели России могла бы стать инициатива по внесению поправки в Конституцию России. Её смысл – соединить права человека с его обязанностями, свободы человека – с его ответственностью. Правомерно, по мнению автора статьи, преобразовать важнейший документ ООН «Всеобщую декларацию прав человека» (1948), «Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах» (1966), «Международный пакт о гражданских и политических правах» (1966) и Факультативный протокол к нему, «Европейскую Конвенцию по правам человека». Смысл преобразований – конструкты во всех этих документах: «права человека», «свобода человека», «права и свободы человека» заменить на конструкты: «права и обязанности человека», «свобода и ответственность человека», «права и обязанности, свобода и ответственность человека". Мотивацией при обсуждении и продвижении такой инициативы России мог бы стать такой аргумент: предлагаемые изменения формируют созидательные, гуманистические по сути Правила Игры XXI, которые в соединении с Повесткой Дня XXI на Саммите по устойчивому развитию в Рио-де-Жанейро (2012), с Глобальными целями развития тысячелетия (Саммит 2010) могут решающим образом помочь людям в оздоровлении духовной и нравственной ситуации с реальными сложными событиями 2012 года (выборы и т. д.), тревожными прогнозами по поводу глобальных катастроф, по поводу возможной ядерной глобальной войны. А помощь – в обеспечении личного конкретного участия в предотвращении нежелательных событий: через обязанности, через ответственность, через долг перед близкими, семьёй, своим народом, перед самим собой за сохранение человеческого достоинства через права и свободы. Именно подготовка и проведение Саммита по устойчивому развитию Рио+20 в 2012 году могли бы стать объединяющим фактором в период «Эры ответственности» (Пан Ги Мун) оздоровления, гуманизации, продвижения культуры на платформе «Культуры устойчивого глобального партнёрства».

Аспект седьмой: я поддерживаю важное суждение Патриарха Московского и всея Руси Кирилла о важнейшем национальном мифе по поводу смысла и назначения многонационального народа России (это моя интерпретация по поводу «Национального Мифа»): «Я глубоко убеждён, а как патриарх я говорю не только о России, но о всей исторической Руси, о Святой Руси, что если весь наш народ, народ исторической России сможет сопрягать небесное и земное, Божественное и человеческое, веру и знания, нравственность и проявления человеческой личности в социуме, мы будем очень сильными, мы будем сильнее всякого кризиса. Но если снова соблазнимся на очередные «измы», на очередные псевдофилософии, которые в этом информационном потоке обрушиваются на нас знамением постмодернистской реальности, то, может быть, страна этого уже и не выдержит»[18]. (Выделено мною. – В.К.).

Аспект восьмой: Мечта России – здесь и сейчас преодолеть несправедливость. «Это запрос, – в формулировке Валерия Федорова, социолога, гендиректора ВЦИОМ, – на равенство всех перед законом; на честную и эффективную полицию, на ответственное поведение чиновничества, на толковых и невороватых управленцев местного уровня; на современное образование и качественную медицину; на снижение цен, наконец!»[19].

Ещё раз отмечу, что в России уже формируется исходный гуманитарный кластер смыслов: общенационального мифа, российской мечты, миссии народа России в XXI веке, общенациональной цели, Повестки Дня 2012, Правил Игры 2012, сотрудничества, объединения этих смыслов на платформе «культуры партнёрства» в контексте новой Московско-Шанхайской модели миропорядка в XXI веке.

Значимость обозначенной позиции автора обусловлена тем, что без необходимой и достаточно оформленной совокупности базовых ценностей народа России трудно «сложить», «построить» Повестку Дня 2012, Правила Игры 2012, обосновать Общенациональную Цель, главные жизненно важные национальные интересы страны. А в итоге – едва ли возможно тогда объединить, соединить на платформе «народной российской идеологии», на платформе «культуры устойчивого глобального партнёрства» все эти феномены.

Оправдано поэтому, что многие учёные, эксперты, журналисты, представители религиозных конфессий исследуют проблему ценностей и предлагают свои варианты их соединения, взаимодействия[20].

Предложение автора статьи, с учётом рассмотрения широкого корпуса конструктов, концептов, понятий по ходу исследования, может быть представлено в такой последовательности.

  • Достойная Жизнь
  • Равенство каждого человека перед Законом и надёжная проверяемость исполнения Закона
  • Россия как Отечество, Родина
  • Честь, Честность
  • Совесть, Совестливость, Стыд
  • Правда, Смысл Правды
  • Справедливость
  • Свобода и Ответственность
  • Патриотизм
  • Доверие
  • Вера
  • Надежда, Любовь, Мудрость
  • Семья
  • Права и Обязанности
  • Демократия
  • Культура Мира
  • Безопасность
  • Смысл Жизни.

Теперь, по мнению автора статьи, более понятной и актуальной становится логика и динамика уточнения и воплощения во всех сферах внутренней и внешней политики России её главных жизненно важных национальных интересов, понимаемых как совокупность сбалансированных интересов личности, общества и государства в экономической, внутриполитической, социальной, международной, информационной, военной, пограничной, экологической и других сферах[21]. Интересы личности состоят в реализации конституционных прав и свобод, в обеспечении личной безопасности, в повышении качества жизни и уровня жизни, в физическом, духовном и интеллектуальном развитии человека и гражданина. Интересы общества состоят в упрочении демократии, в создании правового, социального государства, в достижении и поддержании общественного согласия, в духовном обновлении России. Интересы государства состоят в незыблемости конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности России, в политической, экономической и социальной стабильности, в безусловном обеспечении законности и поддержании правопорядка, в развитии равноправного и взаимовыгодного международного сотрудничества.

Во внутриполитической сфере национальные интересы России состоят в сохранении стабильности конституционного строя, институтов государственной власти, в обеспечении гражданского мира и национального согласия, территориальной целостности, единства правового пространства, правопорядка и в завершении процесса становления демократического общества, а также в нейтрализации причин и условий, способствующих возникновению политического и религиозного экстремизма, этносепаратизма и их последствий – социальных, меж­этнических и религиозных конфликтов, терроризма. Национальные интересы России в международной сфере заключаются в обеспечении суверенитета, упрочении позиций России как великой державы – одного из влиятельных центров многополярного мира, в развитии равноправных и взаимовыгодных отношений со всеми странами и интеграционными объединениями, прежде всего, с государствами – участниками Содружества Независимых Государств и традиционными партнёрами России, в повсеместном соблюдении прав и свобод человека и недопустимости применения при этом двойных стандартов. Национальные интересы России в экономической сфере заключаются в подъёме экономики страны, проведении независимого и социально ориентированного экономического курса, преодолении научно-технической и технологической зависимости от внешних источников; в социальной сфере – в обеспечении высокого уровня жизни народа; в духовной сфере – в сохранении и укреплении нравственных ценностей общества, традиций патриотизма и гуманизма, культурного и научного потенциала страны; в информационной сфере – в соблюдении конституционных прав и свобод граждан в области получения информации и пользования ею, в развитии современных телекоммуникационных технологий, в защите государственных информационных ресурсов от несанкционированного доступа; в военной сфере – в защите независимости, суверенитета, государственной и территориальной целостности страны, в предотвращении военной агрессии против России и её союзников; в пограничной сфере – в обеспечении надёжной охраны государственной границы Российской Федерации, соблюдении установленных законодательством Российской Федерации порядка и правил осуществления экономической и иных видов деятельности в пограничном пространстве; в экологической сфере – в сохранении и оздоровлении окружающей среды. Важнейшими составляющими Национальных интересов России являются: защита личности, общества и государства от терроризма, в том числе международного, а также от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера и их последствий, а в военное время – от опасностей, возникающих при ведении военных действий или вследствие этих действий. Национальные интересы России носят долгосрочный характер и обеспечиваются институтами государственной власти, в том числе во взаимодействии с действующими на основе Конституции и законодательства Российской Федерации общественными организациями.

Интересный факт.

Администрация одной из поисковых систем Интернета составила необычный рейтинг. Было проанализировано около миллиарда вопросов, заданных пользователями за последние десять лет. Как оказалось, самый популярный вопрос: «В чём смысл жизни?». На втором месте: «Есть ли Бог?»[22].

Предмет исследования

Лето, осень и зима 2011 года всё более отчётливо выявляют реальную глубину и масштабность действительно глобального кризиса всех сфер жизнеобеспечения всех людей, всех народов и всех государств.

По сути можно утверждать, что состоялись фундаментальные перемены в функционирующих моделях и практиках образов жизни человека и народа; моделях и практиках проблем мира, безопасности и войны; моделях и практиках миропорядка и мироустройства.

Полагаю, что правомерно определить общий глобальный объект изменений – потребительский образ жизни, понимаемый в динамике как движение к сверхпотреблению, к культуре потребления.

Цель представленного третьего раздела статьи – осуществить исследование становления основ авторской теории, методологии и эвристики национальной модели культуры устойчивого российского и глобального развития в XXI веке человека, народов, общества, государства и цивилизации.

Эта формирующаяся концепция изменений, перемен, развития, прогресса ориентирована на конструктивное преодоление функционирующих целей, ценностей, идеалов, интересов в современном образе жизни миллиардов людей через потребление, культуру потребления.

Размышления над причинами глобального кризиса, его ходом; возможными контурами мира после кризиса; реальностью (с высокой степенью вероятности) возникновения глобальной войны как способа преодоления кризиса (как было два раза в ХХ веке) способствуют созданию эффективной и востребованной теории развития как национальной модели теории культуры устойчивого развития.

Таким образом, главным гуманитарным смыслом для Российской Повестки Дня на 2012 год становится ожидаемое всеми народами мира новое созидательное качество Глобальной Игры.

Народы России вместе со всеми народами мира в сложных событиях кризисных перемен 2008–2011 годов создали и предлагают всему миру как главный игрок, субъект Глобальной Игры – Глобальный Проект сохранения и упрочения правды и честности, доверия и справедливости, ответственности на основе новой методологии, концепции, технологии, процессуальности и практики глобальной, созидающей модели культуры устойчивого развития каждого человека, всех народов мира, всех стран в XXI веке.

Стратегия культуры устойчивого развития России, культуры устойчивого развития всего мира в ХХI веке через культуру развития духовной сферы становится основанием нового гуманизма, новой модели культуры национализма, новой модели культуры созидающего национализма, новой модели миропорядка, новой модели мироустройства. Сегодня это принципиально новый, глобального значения вопрос для всех нас.

Особенностью ракурса исследования классификационных аспектов культуры развития в представленной работе является её преимущественная ориентированность на теорию, методологию, практики, эвристику, институционализацию, операционализацию в пространстве функционирования гуманитарных, социальных, религиозных, культурных взаимодействий.

Классификационная определённость теории культуры устойчивого развития основывается на совокупности тех свойств, которые уже конкретизировались в ходе изучения на протяжении тысячелетий учёными во многих странах мира; в ходе современного (XX и XXI века) общенаучного (все общественные науки), общесоциологического и специализированного социологического научного дискурса, посвящённого состоянию и динамике, содержанию и структуре, значению феномена «культура устойчивого развития».

В итоге речь идёт о таких важных аспектах национальной модели теории культуры безопасности: субъект и объект, предметность, свой корпус категорий, формы, интенсивность, характер, становление и функционирование, институты, институциональная среда, правила игры, востребованность, инновационность, процессуальность, динамика, механизмы процедуры. Эти конструкты составляют свой оригинальный корпус новых познавательных инструментов формирующейся национальной модели теории культуры устойчивого развития.

Субъект культуры устойчивого развития на протяжении столетий и в современный период чётко выявляется через ответ на важнейший вопрос: кто в личном качестве реально в фиксированном времени и пространстве определяет исходный момент в учреждении культуры развития, в её идентификации, в утверждении легитимности культуры развития.

С учётом предложенного ранее предварительного формулирования автором статьи особенностей феномена «культура устойчивого развития», можно утверждать, что субъект культуры устойчивого развития, субъект социологии культуры устойчивого развития это человек добродетельный (по Платону), высоконравственного поступка (по М. Бахтину); человек жизнелюбивый, компромиссный, самокритичный, играющий, рефлексирующий, сомневающийся, ответственный[23], это народы, ориентированные на культуру диалога, культуру безопасности[24], на народную объединяющую идеологию развития России, на культуру созидающего национализма.

Объект культуры устойчивого развития, объект социологии культуры устойчивого развития это, прежде всего, феномен человеческой жизни для каждого человека, феномен существования каждого народа, его образа жизни, его территории, его языка и культуры; это сохранение целостности человечества, смысла его социального бытия, стремления к правде и справедливости, процедуры своего понимания[25].

Возрастает значение в качестве объекта культуры устойчивого развития широкого спектра смыслов гуманитарных, социальных, религиозных и культурных взаимодействий, обеспечивающих безопасность человека, безопасность народов, безопасность стран; регионов, глобального мира. Речь идёт о тонких, слабых и быстрых связях, об обеспечении сохранности (без искажений) самих смыслов, которое основывается на взаимообусловленности феноменов: справедливость, правда, совесть, компромисс, порядочность, честность, безопасность.

Предметность опирается на структурирование гуманитарных, социальных, религиозных, культурных взаимодействий в конкретных сферах жизни и жизнеобеспечения человека и народов: культура, мир и война, религия, наука, политика, экономика, право, экология; культура национального.

Сама структура предметного поля социологии национальной модели культуры устойчивого развития ориентирована на учёт перемен в состоянии объекта культуры развития (увеличения удельного веса нематериальной компоненты), в динамике человеческого потенциала, интеллектуального капитала, институциональной среды; на изменения правил игры в ходе осуществления согласованной повестки дня для сфер культуры развития.

Формы культуры устойчивого развития отличаются значительным разнообразием и обусловлены реальными потребностями общества в нравственной и правовой устойчивости, конструктивности общественного мнения, обеспокоенности состоянием Мира и возможностью Войны.

Интенсивность проявления культуры устойчивого развития выражает конкретную востребованность общества; национальной элиты, если в этом обществе она сложилась, признана народом и достойно функционирует во имя служения Отечеству; широких народных масс в правдивости, истинности гуманитарных взаимодействий, их результатов и последствий в реальном времени и пространстве.

Характер культуры устойчивого развития определяется степенью ориентированности (слабой, умеренной, сильной) на достойный диалог по поводу актуальных проблем: стадии диалога могут быть – оптимистическими или пессимистическими, неопределёнными; инертными или креативными; развивающимися, стагнирующими или кризисными.

Особенности становления и функционирования культуры устойчивого развития определяются тремя обстоятельствами: способностью субъекта культуры устойчивого развития предвидеть развитие событий, для которых свойство справедливого, правдивого, культурного будет актуально; установления факта состоявшегося события; реального нравственного поступка субъекта культуры развития по критериям: правдивость, честность, порядочность, солидарность, равенство, соблюдение меры.

Институты культурного оформились в XX и XXI веках как международные (организация Объединённых Наций, ЮНЕСКО), региональные (Шанхайская организация сотрудничества), национальные (государственные – органы социальной защиты, общественные – объединения, фонды, комитеты, ассоциации), частные – здесь субъекты культуры развития выступают в частном, личном качестве (Лихачёв, Зиновьев, Солженицын).

Исключительная роль в обеспечении культуры развития принадлежит Институтам глобальных гуманитарных взаимодействий: Международный год Культуры Мира (2000 г.), Международный год Диалога между цивилизациями (2001 г.), Движение Альянса Цивилизаций (с 2004 года по настоящее время).

Особенно значима роль Всемирного Института Борьбы за Мир во всём Мире, который оформился во второй половине XX века и действует в настоящее время. Достоянием всего человечества, каждого человека является бесценный капитал: 1) результаты – в XX веке удалось предотвратить ядерную войну; 2) практики нравственных поступков и результаты сохранения и поддержания мира – свидетельство важности и востребованности философии и социологии культуры развития, правды и честности, человеческой солидарности и ответственности.

Востребованность культуры устойчивого развития убедительно и конкретно представлена на протяжении тысячелетней истории философии, культуры и религии. Особая актуальность востребованности культуры устойчивого развития в XXI веке обусловлена стремительным ростом неопределённости в понимании главного смысла жизни человека: ему остро важно понять смысл своей жизни, смысл его связи с Другим человеком, со своим народом, с Миром. Человеку, народам мира необходима культура устойчивого развития, культура национализма.

Инновационность культуры устойчивого развития обусловлена её исключительными возможностями в создании энергетики и волевых импульсов для всей совокупности гуманитарных взаимодействий с целью обеспечения достоинства, правдивости и безопасности человека, всего Мира; культуры национального, культуры созидающего национализма.

Процессуальность культуры устойчивого развития обусловлена особой значительностью взаимодействия субъекта и объекта культуры устойчивого развития: свойства добродетели и ценности гражданского поступка в наступившей ситуации, события, которые нуждаются в культуре устойчивого развития, осуществляются в обязательной временнóй последовательности и пространственной определённости.

Институциональная среда культуры устойчивого развития сопутствует всем этапам процессуальности культуры устойчивого развития и наполняет каждое звено процесса становления, функционирования и утраты культуры устойчивого развития итогами соблюдения и несоблюдения правил игры; взаимодействиями с нелегитимным.

Правила игры для сфер культуры устойчивого развития зависят от компетенции, профессионализма и воли субъекта культуры устойчивого развития, от полноты знания им особенностей содержания и структуры объекта культуры устойчивого развития. Именно при соблюдении таких исходных требований правдивость, совесть, порядочность, конструктивность способствуют выполнению правил игры, согласованной Повестки Дня.

Динамика культуры устойчивого развития изначально определяется своевременностью и полнотой владения информацией о содержании ситуации, в которой субъект учреждает феномен культуры устойчивого развития. Энергия и воля субъекта культуры устойчивого развития на стадии её становления задаёт важный позитивный импульс для утверждения правды и добра, блага.

Механизмы и процедуры культуры устойчивого развития оформляются и функционируют как устойчивые структуры, обеспечивающие координацию всех гуманитарных взаимодействий для обеспечения безопасности культуры жизни каждого человека, каждого народа.

Принципы

Выстраивание «новой оптики» для методологии и теории культуры устойчивого развития (категории, концепты, конструкты, смыслы)

способствовало формированию ключевых принципов национальной модели теории культуры устойчивого развития; основных принципов культуры созидающего национализма.

Первый принцип – актуальность и устойчивость главных целей развития тысячелетия сложились из двух аспектов: во-первых, гуманитарные цели в области развития каждого человека, сформулированные на саммите тысячелетия (специальная сессия Генеральной Ассамблеи ООН – сентябрь 2000 г.); во-вторых, достижение международных договорённостей для решения глобальной проблемы изменения климата[26].

Второй принцип – оформление после 8 августа 2008 года устойчивого, понятного и универсального содержания глобальной безопасности: органичное и взаимообусловленное единство мечты, позиции и поступка человека и народов для достижения достоинства, справедливости, правды и доверия на основе гуманитарных взаимодействий.

Третий принцип – достижение культуры мира и безопасности в интересах развёртывания глобального движения по содействию предотвращению возможной ядерной войны XXI века.

Четвёртый принцип – единство прав и обязанностей человека, что выражает новое понимание глобальной безопасности – своя безопасность через безопасность другого.

Пятый принцип – ориентация на диалог между людьми, народами, культурами и цивилизациями. Этот принцип объединяет феномены культуры развития, культуры мира и культуры безопасности. Здесь, по моему мнению, есть возможное движение по пути к культуре глобализации, к культуре национализма.

Шестой принцип – всеохватность, которая обеспечивает согласование деятельности самих граждан, общественных и государственных институтов культуры устойчивого развития.

Седьмой принцип – равноправие партнёров, что обусловлено единством и неделимостью пространства культуры устойчивого развития, культуры национализма, культуры созидающего национализма. Отмечу: императив «равноправие партнёров» содержится в формулировке исходного, первого принципа в организации Общероссийского народного фронта (по В. Путину). Этот социологический, по существу, принцип так толкует безопасность человека, которая была сформулирована впервые в документах ООН (1994 г.):

«Безопасность человека:

– это не просто безопасность страны, это безопасность народа;

это не просто безопасность, достигнутая в результате обладания оружием, это безопасность, достигнутая в результате развития;

– это не просто безопасность государств, это безопасность каждого человека в своем доме и на своем рабочем месте;

– это не просто защита от конфликтов между государствами, это защита от конфликтов между народами.

Безопасность человека – это когда ребенок не умирает, болезнь не распространяется, этнические распри не выходят из-под контроля, женщину не насилуют, бедняк не голодает, диссидента не заставляют молчать, человеческий дух не подавляют»[27]. (Выделено мною. – В.К.)

Восьмой принцип – транспарентность – открытость и прозрачность.

Два важных принципа для культуры развития 2011 года, последующих лет сформулировал Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун в своей программной статье, опубликованной газетой «Новые известия» в январе 2009 года.

Девятый принцип «глобальной солидарности» он связал с необходимостью проведения «нового зелёного курса» с тем, чтобы достигнуть договорённости всех государств «относительно решения глобальной проблемы изменения климата»[28].

Десятый принцип Генсек ООН Пан Ги Мун обозначил как «достижение результатов в обеспечении безопасности»[29].

Одиннадцатый принцип – неделимость безопасности: «никто не должен обеспечивать свою безопасность за счёт безопасности другого». Так можно понять содержание этого ключевого принципа из ряда выступлений руководителей России в ноябре – декабре 2008 года[30].

Функции

Реальное и виртуальное воплощение принципов культуры устойчивого развития в сферах жизнеобеспечения народов мира по

отдельности, в различных сочетаниях осуществляется под воздействием функций культуры устойчивого развития; функций культуры созидающего национализма:

общеметодологическая, обусловленная возможностями продвижения институционально-сетевой методологии и широкий класс гуманитарных исследований в сфере жизнеобеспечения народов всего мира, отношений между государствами;

теоретическая, которая ориентирована на стимулирование и сбор эмпирической и теоретической информации о возможных угрозах, вызовах, рисках и опасностях: хорошая теория становится ключевым звеном в повышении эффективности всех систем жизнеобеспечения;

предотвращающая, которая ориентирована на подготовку и осуществление социологического мониторинга условий, влияющих на формирование опасностей, угроз, рисков, вызовов для жизни людей, народов, всей цивилизации. Здесь важнейшая функция – вовремя, со знанием дела реально повлиять на предотвращение опасностей и угроз, рисков на самой ранней стадии их созревания;

прогностическая функция тесно связана с теоретической и прямо работает на формирование «культуры предотвращения»;

эвристическая функция ориентирована на обработку результатов мониторингов культуры безопасности через культуру устойчивого развития с целью подготовки населения к действиям в условиях неблагоприятной, небезопасной ситуации;

технологическая, связанная с обоснованием, внедрением и развитием высоких гуманитарных технологий;

играизационная, ориентирована на достижение реальной полноты договорённостей, процедур, дополнений: речь идёт о легитимизации обязанностей всех сторон в процессах обеспечения культуры безопасности, вытекающих как из действующих соглашений, хартий, мандатов, так и основанных на результатах Глобальной Игры с её действующими правилами игры и согласованной Повестки Дня на 2012 год;

учитывающая эффект и влияние антигражданского общества. Эта функция призвана легитимизировать сложный и тревожный факт глобальной повседневности: мировой истеблишмент как игрок, субъект в Глобальной Игре XXI века, играет в тесном союзе с глобальным терроризмом и с глобальной организованной преступностью.

Вместе, как единый субъект Глобальной Игры, они противостоят народам мира. Вместе мировой истеблишмент и антигражданское общество и глобально, и повсеместно негативно влияют на содержание, структуру, функционирование и результативность глобальной культуры развития через глобальную культуру безопасности. Вместе, в сотрудничестве и взаимозависимости, мировой истеблишмент, прежде всего – евроатлантический, влияет на кризисные перемены в 2012 году, на ход глобальной структурной гуманитарной революции, на стимулирование разрушающего, реакционного национализма;

процессуальная функция соединяет методологические, теоретические, институциональные особенности культуры безопасности в интеллектуальную наполненность сферы культуры безопасности с тем, чтобы на основе принципов и функций культуры безопасности обосновать оптимальные и эффективные технологии и механизмы культуры устойчивого развития.

Процессуальность

Процессуальность как новая важная сущностная характеристика культуры устойчивого развития; культура

созидающего национализма в 2011 году стремительно и конкретно заявила о себе как сразу же после 8 августа 2008 года, так и в ходе военных действий руководства Израиля в секторе Газа с убийством сотен жителей Палестины и с тысячами раненых детей, стариков, простых граждан. Особенно заметно и убедительно, важность этой характеристики культуры устойчивого развития проявилась в ходе газового конфликта Украины с Россией по поводу транзита природного газа из России в страны Европы на рубеже 2008 и 2009 годов.

В представленных итогах моих социологических исследований гуманитарных взаимодействий процессуальность в рамках национальной модели культуры устойчивого развития изучалась через такие её превращённые формы: проектность, императивность, аксиоматичность, постулатность и факторность.

Проектность.

¨ Прежде всего, отмечу Глобальный Проект – Цели в области развития, сформулированные на саммите тысячелетия (Генассамблея ООН, сентябрь 2000 года).

¨ Глобальный (по существу) Проект – Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации до 2020 года (ноябрь 2008 года).

Императивность.

¨ Четыре императива для развития России и её безопасности, обозначенные в Послании народам России, народам всего мира Президентом России Дмитрием Медведевым:

первый – стратегическая концептуальность;

второй – инновации через культуру;

третий – новая национальная идеология развития человека;

четвёртый – консолидация граждан и народов страны (России) во имя высших приоритетов, целей, идеалов и ценностей развития человека как личности, как Гражданина.

¨ Три императива для раскрытия сущности глобальной безопасности, региональных безопасностей, национальной безопасности России:

– первый императив – справедливость как Стратегическая Идея для России и для всего Мира;

– второй императив – новый гуманизм;

– третий императив – концептуальная компромиссность.

Аксиоматичность.

Эти характеристики справедливости, честности и правды – главное в содержании культуры развития XXI века.

Аксиома 1. Самодостаточность справедливости.

Аксиома 2. Уникальность справедливости.

Аксиома 3. Созидательность справедливости.

Аксиома 4. Энергетичность и волевая ориентированность справедливости.

Аксиома 5. Конструктивность и оптимизм справедливости.

Аксиома 6. Нетехничность и ориентированность на поступок, учреждающий справедливость (по Бахтину).

Постулатность.

Три глобальные характеристики формирующейся национальной модели культуры устойчивого развития XXI века я интерпретирую как постулаты Глобальной Игры и Повестки Дня для XXI века, как постулаты культуры устойчивого развития через культуру компромисса.

Первый постулат – благожелательность и Универсализм для Всех.

Второй постулат – культура компромисса как солидарная культура компромисса, как стратегическая партнёрская культура компромисса.

Третий постулат – культура устойчивого развития через культуру предотвращения для каждого человека, каждой семьи, каждого народа, каждого государства, всей цивилизации.

Факторность.

В ходе исследований социологии компромисса (2007–2011 гг.), во всех трёх томах моей работы «Гуманитарные взаимодействия» (2008–2009 гг.) я выделил и обосновал восемнадцать факторов, способствующих, по итогам моих исследований, социологическому предотвращению возможности возникновения глобальной ядерной войны XXI века. Последовательность и формулировка каждого фактора во взаимодействии с императивами (по Кузнецову) и постулатами (по Кузнецову) формирующейся глобальной безопасности представлены в структуре таблицы 1.

Переход процессуапьности культуры устойчивого развития в её практики происходит при значительном влиянии оформленной и приемлемой для конкретных субъектов культуры устойчивого развития: научной парадигмы, научного мировоззрения, модели мироустройства и миропорядка, своего образа жизни и культуры, принятой и воспринятой идеологии. Именно эти обстоятельства в решающей степени влияют на конкретные технологии и механизмы осуществления культуры устойчивого развития, её функционирования, её трансформации.

Технологию определяют как новую ценность, которая способна быть инструментом управления знаниями, человеческим потенциалом. Для выражения нового информационного компьютеризированного общества уже определён свой класс технологий – это высокие технологии.

Таблица 1

Логика гуманитарных взаимодействий (гуманитарных факторов, гуманитарных императивов, гуманитарных постулатов) для социологического предотвращения возможности развязыванияглобальной ядерной войны в ХХI веке

Императивы мироустройства, глобальной безопасности

Последовательность

факторов

Смысл факторов обеспечения

глобальной безопасности[31]

Постулаты

Московско-

Шанхайского

миропорядка:

Правила Игры

Повестки Дня на XXI век; глобальной

безопасности

3. Концептуальная

компромиссность

Первый

Фактор

Новая фундаментальная теория компромиссности

1. Благожелательность и

Универсализм для Всех

Второй

Фактор

Идеология мироустройства XXI века (Проект России)

Третий

Фактор

Солидарная культура компромисса (по Богатурову) как опыт предотвращения возникновения ядерной войны в ХХ веке

Четвёртый Фактор

Стратегическая партнёрская культура компромисса

Пятый

Фактор

Культура жизни как ведущая конструктивная сторона главного глобального противоречия XXI века «культура жизни – культура смерти»

2. Новый (не-Западный) гуманизм

XXI века

Шестой

Фактор

Глобальное интеллектуальное лидерство России в XXI веке

2. Культура компромисса как

солидарная культура компромисса,

как стратегическая партнёрская

культура компромисса

Седьмой

Фактор

Роль Российского Геокультурного Созидательного Проекта XXI века – Возрождения России (Проекта В.В. Путина)[32]

Восьмой

Фактор

Общенациональная Цель России во взаимодействии с Целями развития тысячелетия

Девятый

Фактор

Практика и теория организации внутренней и внешней среды под влиянием глобальной структурной гуманитарной революции XXI века

Десятый

Фактор

Традиции и новаторство в становлении нового мировоззрения XXI века как деятельность человека добродетельного

Одиннадцатый Фактор

Политическая философия модели мироустройства (Проекта России)

Двенадцатый

Фактор

Единство компромиссности и справедливости как главная сущностная доминанта Московско-Шанхайской модели миропорядка XXI века (Концепция Кузнецова)

Продолжение таблицы 1

1. Справедливость как стратегическая идея для России и всего Мира

Тринадцатый

Фактор

Экономика справедливости и компромиссности, их выгодность и полезность на основе этики компромиссности, экологической этики

3. Культура развития через культуру

предотвращения для каждого человека, каждой семьи, каждого народа, каждого государства, всей цивилизации

Четырнадцатый Фактор

Компромиссность как кооперативность и коммунитарность

Пятнадцатый

Фактор

Технологии и механизмы компромиссности через самокритику

Шестнадцатый

Фактор

Практики глобального гуманитарного стратегического компромисса как деятельность человека жизнелюбивого, компромиссного, самокритичного, играющего

Семнадцатый

Фактор

Новая фундаментальная методология созидающего компромисса через критику критики компромиссного как деятельность человека рефлексирующего, сомневающегося, ответственного

Восемнадцатый

Фактор

Воспитание потребности и умений искать компромиссы и осуществлять их

Наш сложный мир на рубеже веков и развитие России в контексте центральных мировых тенденций постоянно находятся в поле зрения российской общественной мысли. Показательно в этом отношении бурное развитие геоэкономики как фундаментальной основы нового миропорядка, теоретической и методологической основы внешнеэкономических связей. Наиболее выпукло общий теоретический и методологический контур российской школы геоэкономики был заложен в работе Эрнеста Кочетова «Геоэкономика и внешнеэкономическая стратегия России» (МЭ и МО, 1994, № 11), где впервые раскрыта суть основных атрибутов и понятий геоэкономики: экономические границы, интернационали­зированные воспроизводственные ядра, мировой доход, геоэкономический атлас мира, геоэкономические войны, высокие геоэкономические технологии и др. Развитие этого нового научного направления продолжается.

Я понимаю технологизацию пути к культуре развития как культуру предотвращения рисков, опасностей, угроз целям, идеалам, ценностям, интересам человека, семьи, общества, государства, современной цивилизации. Возможно ли это? Да, если мы находимся в пространстве высоких гуманитарных технологий (ВГТ – hht: hi-hum-tech). Да, если мы соединяем институционализацию и сетиализацию в единую институционально-сетевую методологию на основе и с помощью высоких гуманитарных технологий. Да, потому что опыт культуры мира, новые вызовы из XXI века потребовали нового уровня и качества диалога между людьми, между народами, между народом и властью о законности, об экологизации, о сотрудничестве, о благополучии, т. е. объединяющей национальной идеологии.

***

Основной мотив этой статьи – обоснование теории и методологии становления социологической теории культуры созидающего национализма в контексте национальной модели культуры устойчивого развития России, её модернизации; нового гуманизма XXI века (авторская концепция В.Н. Кузнецова) как условие гуманитарного стратегического манёвра российских и мировых общественных наук, российской социологии для содействия в достижении каждым человеком, каждой семьёй, каждым народом, каждым государством – справедливости и правды, достоинства, благополучия, безопасности: всей совокупности Целей Человечества, согласованных всеми странами на Саммите тысячелетия в 2000 году.

Оригинальность методологии исследования проблемы становления национальной модели новой социологической теории культуры устойчивого развития, нового гуманизма в своеобразии предложенной автором научной парадигмы: весь анализ и синтез осуществлены автором статьи в контексте разработанной им геокультурной парадигмы, в которой Мир XXI века может быть рассмотрен как Культура–Сеть, как Глобальная Игра, как Глобальный Компромисс.

Особенность динамики исследования обусловлена предложенной автором логикой развёртывания источника мировой динамики XXI века – её главного антагонистического противоречия. Автор статьи обосновал ведущую сторону такого противоречия как культуру жизни, культуру безопасности (это Россия, Китай, Индия, Бразилия, Казахстан – вся Азия). Другая сторона антагонистического противоречия: культура смерти, культура войны (это США, Англия – практически вся Европа, Европейский Союз, НАТО).

Уникальность ситуации в рассмотрении среды формирования нового гуманизма: в выявлении нового глобального процесса – развёртывании в XXI веке глобальной структурной гуманитарной революции, обусловленной слабыми взаимодействиями, слабыми связями, слабыми рисками, определяющими смысл жизни человека, его мечту, доверие, солидарность, патриотизм.

Обязательным условием конструктивности и созидательности функционирования новой формирующейся теории культуры устойчивого развития, нового гуманизма автор статьи обусловил «строительство» нового мировоззрения XXI века. Только его развёртывание, его приемлемость и востребованность сотнями миллионов людей могут содействовать реальному утверждению новой теории культуры устойчивого развития, новой модели миропорядка, новой модели справедливого мироустройства.

Ключевым фактором в развёртывании как нового гуманизма, так и нового мировоззрения, а особенно в их совместном функционировании является, по мнению автора исследования, формирование народной объединяющей идеологии России, формирование её новой национальной элиты.

Глобальной высокой гуманитарной технологией, гуманитарным механизмом разработки, обсуждения, конструктивной критики, востребованности и динамики новой теории культуры безопасности, нового гуманизма XXI века может стать, уже становится, общероссийский, азиатский, евразийский, глобальный стратегический гуманитарный компромисс по проблеме достижения безопасности каждого человека.

Главным смыслом формирующейся теории и методологии культуры созидающего национализма; национальной модели новой теории культуры устойчивого развития, нового гуманизма, ключевым условием их институционализации, по мнению автора, может стать формирующийся Московско-Шанхайский миропорядок XXI века, который обеспечивает гармоничное сочетание прав, свобод, целей, идеалов, ценностей, интересов человека с образом жизни и культурой своих обществ, народов и государств на основе ответственности, обязанностей, исторической памяти человека.



* Первая публикация цикла: Кузнецов В. Становление основ культуры национального как культуры развития народов России, как культуры партнёрства народов. (Статья первая) // Безопасность Евразии, 2011, № 1. (Представлена на сайте в Интернете: Kuznetsovvn.ru).

Статья третья: Кузнецов В. Культура созидающего национализма как важный когнитивный фактор обеспечения культуры национальной безопасности России в XXI веке // Безопасность Евразии, 2012, № 1 (публикация: май–июнь 2012 года).

[1] Приведено по: Кузнецов В.Н. Становление основ культуры национального как культуры развития народов России, как культуры партнёрства народов. (Серия статей из цикла работ по теме: Культура созидающего национализма». Статья первая) // Безопасность Евразии, 2011, № 1. С. 27.

[2] Кузнецов В.Н. Становление основ культуры национального как культуры развития народов России, как культуры партнёрства народов. (Серия статей из цикла работ по теме: Культура созидающего национализма». Статья первая) // Безопасность Евразии, 2011, № 1. С. 27–28.

[3] Сорокин П. Современное состояние России // Безопасность Евразии, 2002, № 4; Лихачёв Д.С. Избранные труды по русской и мировой культуре. СПб: СПб ГУП, 2006; Тишков В.А. Этнология и политика: статьи 1989–2004 гг. 2-е изд., доп. М., 2005; Тишков В.А. Национализм // Новая философская энциклопедия: В 4 т. М., 2010. Т. III; Тишков В.А. Нация // Там же; Тишков В.А. Этничность // Там же, т. IV; Гирц К. После революции: судьба национализма в новых государствах // Гирц К. Интерпретация культур / Пер. с англ. М., 2004; Бельков О.А. Национальное и национализм // Безопасность Евразии, 2005, № 4; Бельков О.А. Русский вопрос в современной России. Полемические заметки о «Русском вопросе» // Безопасность Евразии, 2007, № 3; Бельков О.А. Толерантность: социальная норма или интеллектуальная притча // Безопасность Евразии, 2008, № 3.

[4] Лихачёв Д.С. Культура как целостная среда // Лихачёв Д.С. Избранные труды по русской и мировой культуре... С. 349.

[5] Тишков В.А. Этнология и политика... С. 15–16.

[6] Тишков В.А. Этничность // Новая философская энциклопедия: В 2 т. М., 2010. Т. IV. С. 482.

[7] Малахов В.С. Народ // Новая философская энциклопедия... Т. III. С. 12.

[8] Тишков В.А. Нация // Новая философская энциклопедия... Т. III. С. 42–43.

[9] Там же. С. 43.

[10] Валлерстайн И. Альбатрос расизма: социальная наука, Йорг Хайдер и сопротивление // Социологические исследования, 2001, № 10. С. 46–47.

[11] Лихачёв Д.С. Культура как целостная среда // Лихачёв Д.С. Избранные труды по русской и мировой культуре. СПб: СПб ГУП, 2006. С. 349.

[12] Тишков В.А. Этничность // Новая философская энциклопедия... Т. IV. М., 2010. С. 482–483.

[13] Тишков В.А. Нация // Новая философская энциклопедия... Т. III. С. 43.

[14] Баграмов Э.А. Этнос, народ, нация // Российская цивилизация: Этнокультурные и духовные аспекты: Энциклопедический словарь. М., 2001. С. 533.

[15] Там же.

[16] Безопасность Евразии, 2011, № 1. С. 29–51.

[17] Смирнова Н.М. Этнометодология // Новая философская энциклопедия... Т. IV. М., 2010. С. 484–485.

[18] Приведено по: Козлов В. Осторожно – постмодерн // Время новостей, 2009, 25 мая. С. 3.

[19] Федоров В. Два мира, две России // Московский комсомолец, 2010, 14 октября. С. 3.

[20] Бойков В.Э.Народ и власть. Результаты социологического мониторинга: 1998–2005 гг. М., 2006; Цели развития тысячелетия в контексте России: от экономического роста к устойчивому социальному развитию, основанному на правах человека. М., 2005; Социально-политические ценности в массовом сознании российского общества. Основные результаты социологического исследования (2009). М., 2009; Возьмитель А.А. Актуальные социально-политические проблемы модернизации России // Мир России, 2010, № 4; Нарышкин С. О старой и новой России, или Постижение национальной истории // Вестник российской нации, 2010, № 1–2; Кардозу Ф.Э., Карной М., Кастельс М., Турен А. Отчет Российскому правительству международной группы советников по социальным и политическим проблемам экономических реформ и структурных преобразований в России // Мир России, 2010, № 2; Русский национализм: теория и практика // Вопросы национализма, 2010, № 2; Волков Ю.Г. Манифест гуманизма (Идеология и гуманистическое будущее России). М., 2000; Ашкеров А. Интеллектуалы и модернизация. М., 2010; Запесоцкий А.С. Философия и социология культуры: избранные научные труды. СПб, 2011; Орлова Л. Церковь поделится ценностями // Независимая газета, 2011, 26 мая. С. 2

[21] Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года // Безопасность Евразии, 2009, № 2; Федеральный Закон Российской Федерации «О безопасности» // Российская газета, 2010, 29 декабря.

[22] Городова М. Обманная страна // Российская газета, 2010, 21 октября, № 239. С. 24.

[23] Кузнецов В.Н. Культура компромисса. М., 2007.

[24] Кузнецов В.Н. Гуманитарные взаимодействия: Социологическое исследование становления геокультурной теории безопасности: В 3 т. Т. 1: Россия и Евразия: Социология геокультурной динамики евразийской безопасности XXI века. М., 2008.

[25] Зиновьев А.А. Фактор понимания. М., 2006. С. 519–521.

[26] Пан Ги Мун. «Кризис бросит вызов духу глобальной солидарности» // Новые известия, 2009, 14 января. С. 1, 2.

[27] Цитируется по: Яновский Р.Г. Глобальные изменения и социальная безопасность. М., 1999. С. 15.

[28] Пан Ги Мун. «Кризис бросит вызов духу глобальной солидарности» // Новые известия, 2009, 14 января. С. 2.

[29] Там же.

[30] Лавров С. В поисках золотого стандарта: Договор о европейской безопасности развеет опасения, что от нас может исходить угроза // НГ Дипкурьер, 2008, 22 декабря. С. 9, 10.

[31] Обоснование каждого фактора см.: Кузнецов В.Н. Социология компромисса. М., 2007.

[32] Кузнецов В.Н. Социология содержания и структуры модели мироустройства XXI века (проекта Путина): Традиции и новизна. М., 2007.

Поделиться ссылкой:

15.01.2012.